Разделы Польши и дипломатия Екатерины II. 1772. 1793. 1795

П.В. Стегний Разделы Польши и дипломатия Екатерины II. 1772. 1793. 1795
Автор: П.В. Стегний
Год: 2002
Страниц: 696
Переплёт: твёрдый переплёт
Формат: 60х90/16
ISBN: 5-7133-1152-Х

Книги нет в наличии


Книга представляет собой первое после классических трудов отечественных историков XIX века монографическое исследование разделов Польши 1772, 1793 и 1795 годов и роли в них российской дипломатии. Разделы - исходная точка польского вопроса, остававшегося в центре европейской политики на протяжении полутора веков, - рассматриваются в контексте формирования системы международных отношений в Центральной и Восточной Европе. Работа написана на базе источников российских и зарубежных архивов, целый ряд которых впервые вводится в научный оборот.





ВВЕДЕНИЕ ... 6

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ИСТОРИОГРАФИЯ ТЕМЫ ... 84


ГЛАВА ВТОРАЯ
ПЕРВЫЙ РАЗДЕЛ ПОЛЬШИ (1772 ГОД) И РУССКАЯ ДИПЛОМАТИЯ ... 84

    • I. Истоки и геополитические императивы дипломатии Екатерины ... 84
    • II. Польский вопрос в контексте внешнеполитических задач начала царствования Екатерины II ... 94
    • III. Избрание С. Понятовского королем Польши и Г. Кейзерлинг
    • IV. Диссидентский вопрос и посольство Н.В. Репнина (1764 - 1768 гг.) ... 110
    • V. М.Н. Волконский и К. Сальдерн и планы "умиротворения Польши" (1769 - 1772 гг.) ... 120
    • VI. Раздел Польши как средство обеспечения "рационального государственного интереса" ее соседей. Переговоры Генриха Прусского в Петербурге ... 129
    • VII. Подготовка и подписание Петербургских конвенций о первом разделе Польши ... 139

      ГЛАВА ТРЕТЬЯ
      ВТОРОЙ РАЗДЕЛ ПОЛЬШИ (1793 ГОД) И РУССКАЯ ДИПЛОМАТИЯ ... 177

    • I. Геополитические аспекты русско-австрийского союза 1781 года. Греческий проект . ... 177
    • II. О.М. Штакельберг и проект русско-польского союза в 1787-1788 ... 193
    • III. Миссия М.М. Алопеуса в Берлине в 1788-1795 ... 216
    • IV. Польская конституция 3 мая 1791 года и Я.И. Булгаков ... 233
    • V. Ввод русских войск в Польшу в мае 1792 года и подписание русско-прусской конвенции 3 января 1793 года о втором разделе Польши ... 258
    • VI. Я.Е. Сиверс и Гродненский сейм ... 291

      ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
      ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ ПОЛЬШИ (1795 ГОД) И РУССКАЯ ДИПЛОМАТИЯ ... 338

    • I. Реакция Австрии на русско-прусскую конвенцию о втором разделе Польши ... 338
    • II. Восстание Т. Костюшко и О.А. Игельстрем ... 345
    • Ш. Русско-прусско-австрийские контакты по польским делам в период восстания Т. Костюшко . ... 357
    • IV. Первый этап петербургских переговоров о третьем разделе Польши. Подписание русско-австрийской декларации 23 декабря 1794 г. ... 369
    • V. Второй этап петербургских переговоров. Окончательное оформление третьего раздела Польши ... 380

      ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ... 406
      ПРИЛОЖЕНИЯ
      I. ДОГОВОРНЫЕ АКТЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К РАЗДЕЛАМ РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ ... 421
    • 1. Петербургская конвенция между Россией и Пруссией о первом разделе Польши от 4 января 1772 г. ... 421
    • 2. Петербургская конвенция между Россией и Австрией о первом разделе Польши от 25 июля 1772 г ... 426
    • 3. Конвенция между Россией и Пруссией о втором разделе Польши от 12 (23) января 1793 г. ... 429
    • 4. Акт приступления Е.В. Императора Римскаго к конвенции от 12-го (23-го) января 1793 года. ... 434
    • 5. Секретная декларация относительно союза между Россиею и Австрией) от 23 декабря 1794 г. (3 января 1795 г.). ... 439
    • 6. Декларация России и Австрии о третьем разделе Польши от 23 декабря 1794 г. (3 января 1795 г.) ... 442
    • 7. Конвенция относительно раздела Польши, заключенная между Россиею и Пруссиею, при участии Австрии, от 13-го (24-го) октября 1795 г ... 444
    • 8. Акт отречения Его Величества Короля Польскаго от Королевства Своего от 14 (25) ноября 1795 г. ... 447
    • 9. Конвенция между Их величествами императором Всероссийским и королем Прусским, за приступлением к оной и Его величества императора Римского об окончательном разделе Польши между взаимными их державами, заключенная в Санкт-Петербурге 15-го (26-го) января 1797 г. ... 449



П. ДОГОВОРЫ МЕЖДУ РОССИЕЙ И РЕЧЬЮ ПОСПОЛИТОЙ ... 456

    • 10. Трактат вечный между Всероссийскою империей) и Речью Посполитою Польскою от 13 (24) февраля 1768 года ... 456
    • 11. Трактат между Ея величеством императрицею Всероссийскою и Его величеством королем и Речью Посполитою Польскими от 15 марта 1775 года ... 490
    • 12. Трактат между Ея величеством императрицею Всероссийскою с одной стороны и Его величеством королем и Яснейшею Речью Посполитою Польским с другой, заключенный и подписанный в Гродне 11 (22) июля 1793 года ... 508



КОНСТИТУЦИЯ ПОЛЬШИ 3 МАЯ 1791 ГОДА ... 516

    • 13. Установление правительственное (Закон, утвержденный 3 мая 1791 года) ... 516



ИНСТРУКЦИИ РОССИЙСКИМ ДИПЛОМАТИЧЕСКИМ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ В ПОЛЬШЕ ... 527

    • 14. Проект рескрипта действительному тайному советнику графу Кейзерлингу от 8 августа 1762 года ... 527
    • 15. Общее наставление аккредитованным при Республике Польской нашему Чрезвычайному и Полномочному Послу графу Кейзерлингу и нашему Полномочному Министру князю Николаю Репнину от 6 ноября 1763 года ... 533
    • 16. Инструкция нашему генерал-аншефу, генерал-адъютанту, сенатору, лейб-гвардии конного полка подполковнику. Чрезвычайному и Полномочному послу при короле и Республике Польской князю Михаиле Волконскому от 31 марта 1769 года.. ... 542
    • 17. Инструкция нашему Чрезвычайному и Полномочному послу при Короле и Республике Польской действительному тайному советнику господину Сальдерну от 5 марта 1771 года 570
    • 18. Перевод с инструкции для господина барона Стакелберга, действительнаго камергера Ея Величества императрицы Всероссийской и полномочнаго Ея министра при короле и Республике Польской 1772 года ... 575
    • 19. Рескрипт Я.И. Булгакову от 19 апреля 1792 г ... 581
    • 20. Инструкция барону Бюллеру, высочайше утвержденная 19-го апреля 1792 г. ... 583
    • 21. Проект декларации Я.И. Булгакова о введении русских войск в Польшу с правкой Екатерины II, 1792 год ... 595
    • 22. Рескрипт генералу М.Н. Кречетникову от 8 декабря 1792 года ... 601
    • 23. Инструкция Я.Е. Сиверсу от 22 декабря 1792 года. ... 609



ЗАПИСКИ И ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ПО ПОЛЬСКИМ ДЕЛАМ ... 620

  • 24. Копия секретного сообщения австрийского посла графа Кобенцеля, 1782 года ... 620
  • 25. Записка Безбородко по "греческому проекту" ... 626
  • 26. Замечания императрицы и князя Потемкина на вспомогательное польское войско ... 635
  • 27. Примечания графа Безбородко, каким образом разпорядить негоциацию о союзе оборонительном с Польшею, 1788 г. ... 641
  • 28. Донесение Я.И. Булгакова вице-канцлеру А.И. Остерману от 26 апреля (7 мая) 1791 года. ... 647
  • 29. Проект Безбородко по польским делам 1791 года. ... 652
  • 30. Секретнейшая записка Безбородко от 2 декабря 1792 года. ... 654
  • 31. План поведения трех министров в Польше... 1792 года. ... 656
  • 32. Проект вечнаго и твердаго Польской Республики существования, согласно с видами и системою России, 1794 г. ... 668


ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА ... 673

 

 

Введение

 

Разделы Речи Посполитой* между Пруссией, Австрией и Россией, случившиеся в просвещенном XVUI веке, принадлежат к "вечно живым" темам европейской истории. В различных странах издано (и продолжает выходить в свет) впечатляющее количество монографий, мемуарной литературы, архивно-документальных публикаций, посвященных как разбору обстоятельств исчезновения Польского государства с карты Европы, так и рецидивам территориальной перекройки Речи Посполитой в XIX веке, выявивших повторяемость, растянутость во времени самой тенденции разделов.
Разделы 1772,1793 и 1795 годов - это и одна из "болевых точек" европейской истории, российско-польских отношений. Они так или иначе повлекли за собой длинную цепь трагических событий, среди которых польские восстания 1830 - 1831 и 1863 - 1864 годов и последующие неудачные попытки царской администрации инкорпорировать Польшу в состав Российской империи, двусмысленности деклараций Февральской революции по польскому вопросу. Затем, после обретения Польшей независимости в 1918 году, - советско-польская война 1920 - 1921 годов, завершившаяся массовой гибелью наших военнопленных в польском плену, и трагедия Катыни и Медного, вступление советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года и фактическое соучастие за год до этого Польши в мюнхенском сговоре (ультиматум Чехословакии с требованием вернуть Тешенскую область). Простое перечисление противоречивых, остро, порой болезненно воспринимающихся тем, встающих в этом контексте, показывает, насколько важным остается объективное исследование польского вопроса в его исторической ретроспективе.

Отсюда - все новые и новые обращения историков к эпохе разделов как к исходной точке "польского вопроса" - сложнейшего исторического феномена, природа, причины и следствия которого во многом остаются невыясненными или недостаточно выясненными. Дело в том, что при основательном, но далеко не полном освоении фактического материала, дискуссии вокруг целого ряда сущностных, принципиальных вопросов, касающихся разделов, продолжаются.
Обобщая оценки и точки зрения отечественных и зарубежных исследователей, можно выделить следующие проблемные блоки:
- Соотношение внутренних (анахронизм государственно-политического устройства Речи Посполитой) и внешних (политика соседних держав - Пруссии, Австрии, России) факторов в разделах, а затем и уничтожении в 1795 году Польского государства.
Значительная часть отечественных (С.М. Соловьев, Н.И. Костомаров, Н.Д. Чечулин, Ф.Ф. Мартенс, из современных - Г.А. Санин) исследователей склонны связывать "падение Польши" в первую очередь с глубочайшим и затянувшимся внутренним кризисом, внутренним разложением польского государственного строя, всевластием и своекорыстием шляхты, использованным соседями Речи Посполитой, в первую очередь Пруссией и Австрией, а также Россией, для территориальных приращений за ее счет.
Схожей точки зрения придерживались ведущие дореволюционные немецкие (К. Шлецер, Е. Германн), часть польских ("краковская школа") исследователей, возлагавших, однако, основную ответственность за разделы на Екатерину II. С другой стороны, немало последователей было и остается у крупного австрийского историка А. Беера, связывавшего причины разделов с "полным разложением европейской системы государств во второй половине XVIII века и обусловленной этим бездеятельностью посторонних разделу держав". Широкое хождение до сих пор имеет и теория "заговора против Польши", которую развивают ряд французских и польских, в том числе современных, авторов. Пример - в целом очень интересная работа Т. Цегельского и Л. Кондзели "Разделы Польши. 1772 - 1793 - 1795" (Варшава, 1990).
Не менее широкий разброс мнений прослеживается и по другим базовым аспектам проблематики разделов:
- Являются ли разделы аномальным явлением в контексте общей логики развития международных отношений в Европе в эпоху позднего абсолютизма или мы имеем дело с закономерным результатом определявших ее общих тенденций?
- Следует ли рассматривать разделы 1772, 1793 и 1795 годов как фазы единого процесса ("теория заговора") или каждый из них обусловлен своими причинами?
И, наконец:
- Какова мера ответственности каждой из держав - участниц разделов?
Излишне говорить, что именно этот последний вопрос и в прошлом, и сейчас в наибольшей степени попадает в резонанс политических конъюнктур, в силу которых исследователи политики разделов дружно пытались и пытаются снять ответственность со своей страны, не упуская, однако, возможности "поморализировать" насчет ее партнеров.
Большинство отечественных, впрочем, как и зарубежных историков, склонны считать основным архитектором разделов прусского короля Фридриха II, рассматривая роль России как вынужденную обстоятельствами русско - турецкой войны 1768 - 1774 годов, для успешного окончания которой было необходимо нейтрализовать открытое противодействие Австрии и скрытое - Пруссии. В адрес Екатерины (по крайней мере, в России XIX века) высказывался едва ли не единственный упрек - в усилении Пруссии и передаче украинской Галиции Австрии. Против течения осмеливались идти только тогдашние революционные демократы - М. Бакунин и А. Герцен, призывавшие вернуть независимость Польше, поделенной "между одной немкой и двумя немцами".
В результате в 60-е годы XIX века под влиянием авторитета С.М. Соловьева, опубликовавшего в 1863 году, году очередного польского кризиса, первое в России комплексное исследование разделов - "Историю падения Польши", сформировалась ставшая базовой и перешедшая затем в советские учебники истории "национальная" концепция, согласно которой Россия, участвуя в разделах Польши, только возвращала в свой состав украинские и белорусские земли, не присоединив ни пяди территории коренной Польши (вопрос о Литве и Курляндии трактовался как имевший для них положительные последствия в связи с тем, что "Россия была более экономически развита, чем Речь Посполитая"). При этом, однако, отмечалось, что "русский царизм... вместе с Пруссией и Австрией несет ответственность за участие в этом несправедливом акте".
На первый взгляд, подобные оценки выглядят достаточно взвешенными, особенно с учетом признания коллективной ответственности царизма за "несправедливый акт" в отношении Польши. Если же вникнуть глубже, то поиск "главного злодея" или выделение одного, хотя и важного, фактора из комплекса причин, обусловивших разделы, не просто уводит от непредвзятого взгляда на бурную и противоречивую историю международных отношений в Европе во второй половине XVIII века. Мы имеем дело с типологически неверным подходом, поскольку оценка исторических событий двухвековой давности на основе реалий и нравственных постулатов позднейшего времени слишком часто создает почву для политизированных спекуляций, не имеющих ничего общего с осмыслением исторического опыта. Применительно к разделам Польши понять логику столь многомерного, поливалентного процесса - это и значит воздать по заслугам его участникам.
Исходя из этого, представляется, что выйти на неангажированные, объективные оценки разделов можно лишь при условии системного подхода, предполагающего их рассмотрение в рамках эволюции международных отношений в Европе, прослеженной в течение достаточно длительного временного периода. Это дает возможность не только выявить ретроспективные его истоки, но и учесть последующее развитие породившей его тенденции. Справедливости ради надо сказать, что такие попытки делались как раньше (французским историком А. Сорелем, из наших - В.О. Ключевским), так и в последние годы - немецкими исследователями М.Г. Мюллером и М. Шульце-Весселем, российским Институтом славяноведения, выпустившим сборник "Польша и Европа в XVIII веке. Международные и внутренние факторы разделов Речи Посполитой" (М., 2000). Сейчас, после кардинального изменения геополитической ситуации в Европе и мире, подобный подход представляется особенно перспективным.
По существу, в 1991 году в истории международных отношений завершился 3,5-вековой цикл (исходную точку которого можно, разумеется, с известной долей условности пометить 1648 годом -Вестфальский конгресс), в течение которого происходило формирование политической карты Европы**. Это уникальная возможность взглянуть не только на то, как зарождались и развивались международные отношения на континенте в новое время, но и с какими итогами государства Центральной и Восточной Европы - Польша, Германия, Австрия, Россия, Литва, Украина, Белоруссия - подошли к новейшему этапу своей современной истории.
Не вдаваясь в детали длительного, исключительно сложного и внутренне противоречивого процесса формирования устойчивых геополитических структур в Центральной и Восточной Европе, роли в нем России, укажем только на одно обстоятельство, которое представляется нам важным для понимания характера действий российской дипломатии, в том числе в период первых трех разделов Польши. Россия в силу обстоятельств достаточно случайных - подписания ею Столбовского договора со Швецией - вошла, наряду с Францией и Швецией, в число гарантов Вестфальского мира. С этого времени - и это уже принципиально важно - стратегия и тактика российской дипломатии начинает определяться не только ее географическим положением, возраставшей военной и экономической мощью, политическим влиянием, но и востребованностью в рамках сложившейся после заключения Вестфальского мира системы международных отношений в Европе.
Значительную, возможно, решающую роль в этом сыграло воссоединение Украины с Россией в соответствии с решением Земского собора 1 октября 1653 года. И дело не в простом совпадении дат - Освободительная война украинского народа под предводительством Б. Хмельницкого началась в 1648 году, в год подписания Вестфальского трактата. Эффективное военно-дипломатическое обеспечение воссоединения двух братских славянских государств впервые показало Европе не только стремление России покончить с самоизоляцией московского периода, но и ее способность играть стабилизирующую роль на "восточной периферии" Вестфаля.
Царствование Екатерины П (1762 - 1796 гг.) по праву занимает особое место в истории русской дипломатии. Впервые после эпохи Петра I выдающиеся победы русской армии были подкреплены не менее блестящими успехами дипломатов. Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года, определивший на десятилетия программу русской внешней политики на черноморско-балканском направлении, эффективная посредническая роль России в ходе Тешенского конгресса 1779 года, провозглашение в 1780 году принципа вооруженного морского нейтралитета, ставшего серьезным вкладом России в укрепление правовой основы международных отношений, присоединение Крыма и Северного Причерноморья, подписание Георгиевского трактата с Восточной Грузией в 1783 году, включение в состав Российского государства Литвы, воссоединение с ним Белоруссии и Правобережной Украины - вот далеко не полный перечень свершений екатерининской эпохи.
Вместе с тем рационализм - примета просвещенного XVIII века, - ориентированность на государственный интерес органично сочетались во внешнеполитической деятельности Екатерины II с дипломатической практикой эпохи позднего абсолютизма с ее стремлением к "округлению границ", ослаблению соседей. Известное высказывание Екатерины о том, что "вся политика сводится к трем словам: обстоятельства, расчеты и конъюнктуры" ("circonstances, conjectures et conjonctures"), ничем не отличается от разработанной австрийским канцлером В. Кауницем-Ритбергом "политики удобных случаев" ("Convenienz-Politik"). Понимая это, Е.В. Тарле, один из самых ярких и добросовестных историков советского периода, отмечал, затрагивая вопрос о мере ответственности Екатерины II за разделы Польши, что не следует "чернить сверх меры тогдашнюю русскую дипломатию за ее якобы исключительное коварство".
Думается, что, утверждая это, Тарле понимал не только противоречивость исторического процесса, но и неприменимость к нему категорий "бытового морализирования". Диалектика истории нередко реализуется вопреки расчетам и амбициям ее творцов. Екатерину, разумеется, трудно заподозрить в том, что, присоединяя к России Крым или участвуя в разделах Польши, она предвидела, что закладывает основы суверенитета современной Украины и Белоруссии. "Округляя границы", проводя многовекторную территориальную экспансию, она строила империю, руководствуясь политическими и нравственными понятиями своего времени.
Вместе с тем приемы и общая направленность екатерининской дипломатии оказались настолько устойчивыми, что продолжали действовать (разумеется, в трансформированном виде) не только до 1917 года, но и в советскую эпоху. Дипломатическое наследие Екатерины - порыв к Черноморским проливам и польский вопрос - во многом определило существо того феномена, который принято называть имперской составляющей внешней политики России. Отсюда - не только теоретическая, но и практическая важность критического осмысления, а в необходимых случаях - переосмысления опыта истории отечественной внешней политики. Без этого вряд ли возможно формирование новой, соответствующей ее нынешней самоидентификации и новым геополитическим императивам дипломатии России.
Таковы вкратце предварительные замечания, которые мы посчитали необходимым сделать, перед тем как перейти к пояснению исследовательских задач, структуры и источнико - документальной базы монографии.
***
Предметом исследования является комплекс вопросов, связанных с участием России в разделах Речи Посполитой в 1772, 1793 и 1795 годах. Основная задача - изложить на архивно-документальной основе предысторию и историю разделов, роль в них российской дипломатии, уделив особое внимание тем моментам, которые продолжают оставаться объектом научной дискуссии. Подобный подход обусловлен тем, что при нынешнем, достаточно высоком уровне изученности проблематики разделов Речи Посполитой по целому ряду ее аспектов отечественными и зарубежными историками высказываются различные, нередко полярно противоположные точки зрения, и происходит это в силу отсутствия архивно-документальной базы или сомнений, которые вызывают те или иные документы, введенные в научный оборот преимущественно в XIX веке.
Сложность, ответственность, а временами и сугубая деликатность поставленной задачи заключается в том, что стереотипное восприятие наиболее болезненных эпизодов отечественной истории формировалось в дооктябрьский период не менее активно и политизированно, чем в XX веке. По существу, отечественные историки располагали лишь весьма коротким периодом (с 1905 по 1922 гг.) для относительно свободной, бесцензурной работы. В результате до последнего времени вне поля научного анализа оставался комплекс вопросов, связанных с очевидным несовпадением династических интересов Романовых и государственных задач, стоявших перед Россией. Не уделялось достаточного внимания национально-психологическим особенностям личности и политического мышления Екатерины, способствовавшим перенесению на русскую почву не всегда органично прививавшихся на ней немецких политических архетипов.
Методологически исследование построено на принципах историзма, объективности и системного подхода к проблематике первого и последующих разделов в контексте анализа геополитических императивов и общей иерархии приоритетов внешней политики Екатерины II, сложной динамики развития международных отношений в Восточной и Центральной Европе, обусловленной острым соперничеством великих держав за сферы влияния на "восточной периферии" вестфальского пространства. Под аналогичным углом рассматривается и блок вопросов, связанных с непосредственной вовлеченностью России в разделы Польши: особенностями и эволюцией функционирования системы принятия внешнеполитических решений в царствование Екатерины П, ролью в нем придворных группировок и "центров влияния" (Н.И. Панин - Г.Г. Орлов, Г.А. Потемкин - А.А. Безбородко, П.А. Зубов, А.И. Морков, Н.И. Салтыков - А.Р. Воронцов и П.В. Завадовский), деятельностью российских дипломатов в Варшаве и других европейских столицах по реализации политики Екатерины II в отношении Речи Посполитой.
Источниковой базой монографии явились документы российских архивов, прежде всего Архива внешней политики Российской империи МИД России. В связи с тем, что свободный доступ отечественных и иностранных исследователей к дипломатическим архивам по польскому вопросу был практически открыт только с 1991 года, в научный оборот вводится значительное количество ранее неизвестных документов. Особый интерес в этом плане представляет фонд № 5 "Секретные мнения КПД" АВПРИ, в котором отложились записки Коллегии иностранных дел по польским делам, "Мнения" Н.И. Панина, И.А. Остермана, А.А. Безбородко, Г.А. Потемкина, Н.И. Салтыкова, А.Р. Воронцова, А.И. Моркова, относящиеся ко второму и третьему, в меньшей степени - первому разделам Польши1. Обнаружен целый ряд ранее неизвестных резолюций и маргиналий Екатерины II. Следует отметить и выявленный в этом фонде комплекс записок А.А. Безбородко и Г.А. Потемкина по Греческому проекту (часть из них исследована О.И. Елисеевой и В.С. Лопатиным).
Ряд аналитических и докладных записок по польским делам, реестров, материалов КИД, представленных Екатерине II, циркуляров и депеш Н.И. Панина, И.А. Остермана, А.А. Безбородко находятся в фонде № 8 "Высочайше апробованные доклады по сношениям России с иностранными державами"2. "Конференциальные записки" (фонд "Внутренние коллежские дела") представляют собой протокольные записи совещаний и бесед послов, аккредитованных в Петербурге, у вице-канцлеров А.М. Голицына и И.А. Остермана3. Среди них - и оригинальные протоколы переговоров по второму и третьему разделам Польши, проходивших в Петербурге осенью 1792 года и в 1794 - 1795 годах. В этом же фонде отложились тематические подборки документов по разделам Речи Посполитой.
Основным источником информации по деятельности российского диппредставительства в Варшаве является фонд "Сношения России с Польшей"4 (описи №1,6, 7). В делах описи № 1 (1720 -1772 гг.) использована переписка КИД с российскими диппредставителями в Варшаве Г.К. Кейзерлингом (1733 - 1744 гг., 1749 -1752 гг., 1762 - 1763 гг.), Г. Гроссом (1752 -1759 гг.), Ф.М. Воейковым (1759 - 1762 гг.). Значительный интерес представляют материалы о пребывании в Польше русской армии во время Семилетней войны, о защите Россией интересов православного населения Польши, о торговле России с Речью Посполитой.
Опись № 6 этого фонда, охватывающая период с 1720 по 1816 годы, состоит из пятнадцати разделов. Из них были использованы документы, хранящиеся в разделе III: рескрипты, докладные записки и инструкции Екатерины II, канцлера М.А. Воронцова, вице-канцлера И.А. Остермана русским послам в Варшаве в 1763 -1797 годах.
Атмосферу, в которой происходили разделы, позволяют реконструировать документы, отложившиеся в разделе IV, где хранятся письма и прошения польских магнатов Браницких, Мнишеков, Понятовских, Радзивиллов, Чарторыйских, Огинских, Потоцких и других Екатерине II, М.И. Воронцову и Н.И. Панину (1760 - 1806 гг.). В разделе V сосредоточены рескрипты КИД Г.К. Кейзерлингу (1762 - 1763 гг.), Н.В. Репнину (1764 - 1769 гг.), М.Н. Волконскому (1769 - 1771 гг.), О.М. Штакельбергу (1772 - 1790 гг.), Я.И. Булгакову (1790 - 1792 гг.), Я.Е. Сиверсу (1792 - 1793 гг.), О.А. Игель-стрему (1793 - 1794 гг.) и их депеши в Петербург. Документы Тарговицкой конфедерации за 1792 - 1795 годы хранятся в разделе VII; в разделе VIII - постановления польских сеймов, конфедераций, обращения и универсалы польского короля, выписки из речей сенаторов, литературно-публицистические статьи журнала заседаний сеймов (1764 - 1812 гг.). В разделе XII содержится переписка Екатерины II, Н.И. Панина, А.А. Безбородко и П.Зубова с командующими русскими войсками в Польше - генералами М.Н. Волконским, А.И. Бибиковым, М.В. Каховским, М.Н. Кречетниковым, И.П. Салтыковым, Н.В. Репниным, П.А. Румянцевым - Задунайским и А.В. Суворовым. В разделе XV - копии трактатов, проекты деклараций и конвенций, заключенных Россией с Польшей, Пруссией и Австрией в 1701 - 1795 годах.
Дополняют эти материалы документы фонда "Варшавская миссия"5. В нем, в частности, отложились копии донесений российских дипломатических представителей в Варшаве за 1762 - 1795 годы, а также переписка русских послов в Варшаве с дипломатическими представителями России в других странах.
В фонде "Пограничные с Польшей комиссии"6 отложились дела по пограничному разграничению с Польшей Новгородской, Псковской, Великолуцкой и Смоленской провинций за период до 1763 года, а также дела Малороссийской, Сатановской, Псковской, Двинской, Шкловской, Пропойской, Витебской, Мстиславской, Белоцерковской, Гродненской и Торунской пограничных комиссий за различные периоды.
Важная информация по контактам России с Пруссией, Австрией, Турцией, Данцигом в период разделов содержится в соответствующих фондах АВПРИ7.
Среди использованных при подготовке монографии документов Государственного архива Российской Федерации следует отметить, прежде всего, фонд "Коллекция документов рукописного отделения библиотеки Зимнего дворца"8. Среди них - "Записки Екатерины II, начатые в 1790 году"9, в которых дается знаменитая поздняя характеристика Н.И. Панина как человека, который "со многими талантами обладает трусливым и феминизированным сердцем; он придается всем, кто ему льстит и демонстрирует покорность. Его слабость в отношении окружающих его лиц доходит до того, что в большинстве случаев он попадает под влияние своего окружения"10, конволют депеш посла Пруссии в Петербурге В.Ф. Сольмса за 1772 - 1773 годы (ряд писем даны в иной редакции, чем они напечатаны в т.72 Сборников РИО)11, неизданная переписка Екатерины II с бароном Черкасовым, раскрывающая перипетии "кризиса совершеннолетия" великого князя Павла Петровича осенью 1773 года12, подготовленная к изданию директором Петербургского главного архива МИД бароном Ф.А. Бюлером, копии писем Екатерины П ее фавориту А.М. Дмитриеву-Мамонову за 1788 - 1789 годы13.
Исключительный интерес вызывают первый - седьмой тома "Мемуаров" польского короля Станислава Августа14. "Мемуары" представляют собой писарскую копию на французском языке, частично использованную в их академическом издании 1914 - 1924 годов. В них имеются любопытные подробности переговоров по первому разделу (в частности, Станислав Август был уверен в ключевой роли, которую играл в них Ф.А. Ассебург)15, несколько писем Остен-Сакена С. Понятовскому с характеристикой расстановки сил при русском дворе16. В качестве примера можно привести разговор О.М. Штакельберга с королем после отставки Н.И.Панина с поста обер-гофмейстера осенью 1773 года. Сославшись на панинское письмо, посол сказал королю, что после удаления из дворца Панин решил "остаться при управлении иностранными делами нарочно, для того чтобы выводить ее (Екатерину II. - Л. С.) из себя"17. Богаты деталями, характеризующими взаимоотношения при дворе, и рукописные воспоминания И.И. Шувалова "Общественная и частная жизнь в царствование Елизаветы Петровны, Петра III, Екатерины II"18. Написанная, судя по всему, в конце жизни И. Шувалова (1727 - 1797 гг.), эта небольшая по объему рукопись (152 листа) содержит очень емкие характеристики самой Екатерины и видных деятелей ее царствования.
Очень важной, в некоторых отношениях ключевой, является рукопись ГАРФ "Notice sur sir Hanbury Williams, ses relations avec Catherine II et les affaires de son temps"19 (более подробно о ней говорится в главе второй).
Важные для историографии разделов документы хранятся и в коллекции материалов личного происхождения ГАРФ. В частности, в фонде А.П Лобанова-Ростовского20, императрицы Елизаветы Алексеевны21, А.В. Браницкой22, П.Г. Дивова23 (записные книжки о Екатерине и ее реформах), и особенно в фонде Г.В.Есипова24, собиравшего материалы по истории первого раздела Речи Посполитой, часть из которых была использована при подготовке статьи об отношениях Н.В. Репнина с С. Понятовским. В том же фонде имеются выписки из мемуаров прусского дипломата графа Герца за 1779 - 1786 годы25, и материалы к готовившейся им статье "Первый раздел Польши"26.
В Российском государственном архиве древних актов интерес представляют прежде всего документы Коллегии иностранных дел, находившиеся до 1917 года в Государственном архиве Российской империи. В фонде "Секретные пакеты" этого раздела были внимательно изучены оригиналы рукописей "Мемуаров" Станислава Августа и подготовительные материалы к ним, в которых наибольший интерес представляют записи польским королем его бесед с Павлом I и Марией Федоровной в 1796 году о польских делах, раскрывающие ряд деталей относительно механизма второго и третьего разделов27. В фонде имеется комплекс материалов, оставленных Павлом Петровичем Н.И. Панину перед отъездом за границу в 1782 году. В находящемся в нем черновике письма Павла Панину приводится список членов Верховного совета, который он планировал создать в случае внезапной кончины Екатерины. Этот документ важен, поскольку в нем приводятся поименно члены "панинской партии", оппозиционно настроенные к первому разделу28.
В фонде "Переписка лиц императорской фамилии и других высочайших особ" просмотрена переписка Екатерины II с принцем Генрихом Прусским за 1762 - 1786 годы29. Письма императрицы к Генриху подтверждают ключевую роль, которую он сыграл в первом разделе Польши. В частности, в одном из писем (все они не датированы) Екатерина писала: "В том великом деле, которое только что закончено между Вашим братом королем и мной. Ваше императорское высочество принимало слишком прямое участие. Это, по существу, Ваше дело"30.
В коллекции личных фондов РГАДА важен прежде всего огромный личный фонд Паниных, насчитывающий 17 описей.
Из материалов Архива МИД Франции использован ряд документов фонда "Мемуары и документы", в частности записка французского посланника в Петербурге Дюрана-Дистрофа о внутренней и внешней политике России в 1772 году31, в которой дается развернутая оценка итогов первого раздела и его влияния на изменение расстановки сил в Европе, "Замечания о причинах, которые препятствуют развитию торговли между Францией и Россией", подготовленные Лессепсом, генеральным консулом Франции в Петербурге в 1788 году32, "Проект, предложенный Россией с начала войны против Турции" (относительно военных операций русских в Средиземном море, 1770 г.)33, дневник польской кампании, написанный будущим губернатором Одессы графом Ланжероном в 1793 году34.
В фонде "Корреспонденция" Архива МИД Франции просмотрены депеши французских посланников в Петербурге Дюрана-Дистрофа и Сегюра35.
В английских архивах - Public Record Office - депеши посланника в Петербурге Кеткарта за 1771 - 1772 годы36.
В венском архиве Габсбургов выявлена анонимная рукопись "Размышления о последнем разделе Польши", написанная предположительно в 1796 году кем-то из французских эмигрантов, совершившим путешествие по польским территориям, отошедшим к Пруссии и Австрии37.
Более подробный источниковедческий анализ документов дается в тексте работы.
Обзор опубликованных источников и литературы приводится в главе первой.
Автор выражает глубокую признательность заместителю директора Института российской истории РАН доктору исторических наук А.В. Игнатьеву, заместителю директора Института славяноведения РАН кандидату исторических наук Б.В. Носову, старшим научным сотрудникам ИРИ РАН и Института всеобщей истории РАН доктору исторических наук Г.А. Санину и П.П.Ч еркасову, заведующей кафедрой МГИМО доктору исторических наук Т.В. Зоновой, ознакомившимися - с рукописью и сделавшими ряд ценных замечаний, которые были учтены при ее доработке.
Отдельная благодарность коллегам-архивистам - О.А. Глушковой, О.И. Святецкой (АВПРИ), С.Р. Долговой, Ю.М. Эскину, И.А. Балакаевой (РГАДА), С.В. Мироненко, И.С. Тихонову (ГАРФ), А.Р. Соколову (РГИА) за помощь и советы в работе.
И наконец, спасибо Н.В. Андреевой, взявшей на себя печатное и текстовое оформление рукописи.

Примечания к тексту:

* Термины "Речь Посполитая" и "Польша" используются в данной работе в соответствии с установившейся в научной литературе традицией как идентичные. В случаях, когда дуализм Речи Посполитой приобретает существенное значение, употребляются общепринятые термины "Коронные земли" и "Литва".
** Более детально этот вопрос рассматривается в разделе первом второй главы.
1 АВПРИ. Ф. "Секретные мнения КИД". Оп.5/1. 1725 - 1800 гг.
2 АВПРИ. Ф. "Высочайше опробованные доклады по сношениям России с иностранными державами". 1725 - 1802 гг. Оп.8/1.
3 АВПРИ. Ф. 2 "Внутренние коллежские дела". Оп.2/6.
4 АВПРИ. Ф. "Сношения России с Польшей". Оп.1, 6, 7.
5 АВПРИ. Ф.80 "Варшавская миссия" (1720 - 1797 гг.).
6 АВПРИ. Ф.21 "Пограничные с Польшей комиссии" (1724 - 1773 гг.).
7 АВПРИ. Ф. "Сношения России с Австрией". Оп.32/6; Ф. "Венская миссия". Оп.33/2; Ф. "Сношения России с Пруссией". Оп.74/6; Ф. "Сношения России с Турцией". Оп.89/8; Ф. "Сношения России с Данцигом". Оп.1, 3. 4, 5.
8 ГАРФ. Ф.728 "Коллекция документов рукописного отделения библиотеки Зимнего дворца". Оп.1.
9 ГАРФ. Ф.728. Оп.1. 4.1. Д. 129.
10 Там же. Л.5 - 5об.
11 ГАРФ. Ф.728. Оп.1. 4.1. Д.208.
12 ГАРФ. Ф.728. Оп.1. 4.1. Д.212.
13 ГАРФ. Ф.728. Оп.1. 4.1. Д.328 "Memoires du roi Stanislas-Auguste".
14 ГАРФ. Ф.728. Оп.1. 4.1. Д.130.
15 Там же. T.IV. Л.383.
16 Там же. Т.Ш. Л.322 - 326.
17 Там же. T.VIL Л. 100.
18 ГАРФ. Ф.728. Оп.1. 4.1. Д.112.
19 ГАРФ. Ф.728. Оп.1. 4.1. Д. 137.
20 ГАРФ. Ф.978.
21 Там же. Ф.668.
22 Там же. Ф.741.
23 Там же. Ф.917.
24 Там же. Ф.926. Оп.1. Д.438 "Выписки и копии документов МИД о первом разделе Польши".
25 ГАРФ. Ф.926. Оп.1. Д.450.
26 ГАРФ. Ф.926. Оп.1. Д. 194.
27 РГАДА. Ф.1. Оп.1 "Пакеты за императорской печатью".
28 РГАДА. Ф. 1. Д.52. Л.6 - 8 (черновик). Документ представляет собой текст на трех листах обычного формата с оборотами, без полей, написан собственноручно Павлом Петровичем по-русски. Имеются многочисленные исправления и подчеркивания.
29 РГАДА. Ф.4. Д. 134 "4ерные собственноручные письма Ее императорского величества к принцу Генриху. 1770 - 1782 гг.".
30 Там же. Л.8.
31 Archives des affaires étrangères. Mémoires et documents. Russie. 1613 - 1886. Vol.XXI. F.308.
32 Archives des affaires étrangères. Vol.IV. C.21.
33 Archives des affaires étrangères. Vol.XVI. C.38.
34 Archives des affaires étrangères. Vol.XX. C.48. №12.
35 Archives des affaires étrangères. Paris. Correspondence Durand, Segur.
36 Public Record Office. Russia. Vol.90.
37 Wien. House und hoff Archiv. Polens. Vol.3.